Александр Лурия в тридцатые годы задавал узбекским крестьянам задачку: на севере все медведи белые, Новая Земля на севере, какие там медведи? Люди без школы отвечали: я там не был,

Александр Лурия в тридцатые годы задавал узбекским крестьянам задачку: на севере все медведи белые, Новая Земля на севере, какие там медведи? Люди без школы отвечали: я там не был, видел только чёрных. Спроси того, кто ездил. Лурия записал это как нехватку абстрактного мышления. А мне кажется, в этом ответе есть правда, которой машине как раз не хватает. Модель выведет белого медведя за секунду. Расчёты сделает, черновик напишет ровнее меня. Я ей это отдал и не жалею. Но она всегда «там не была». Отвечает про мир, в котором не жила. А смысл берётся только оттуда, где ты был сам: за ужином с дочками, в разговоре с человеком, в деле, за которое отвечаешь головой. Смысл не вычисляется. Он проживается. И это, похоже, единственное, что нельзя передать ни одному помощнику. Так в чём для вас смысл? И правда ли, что его не поручить никому, кроме себя?