Большая часть работы человечества всегда была обезьяньей. Однотипной, выматывающей, не оставляющей следа.

Большая часть работы человечества всегда была обезьяньей. Однотипной, выматывающей, не оставляющей следа. Пахать, тащить, перекладывать, дублировать. Веками это съедало почти всё время жизни почти всех людей. И вот впервые именно эту часть у нас забирают. Не мечту, не смысл, не отношения. А ту самую рутину, на которую уходили годы. Меня в этом цепляет одна простая вещь. Когда человек не выживает, а живёт, он почти всегда начинает что-то создавать. Растить детей по-настоящему, а не между делом. Строить. Писать. Помогать. Молиться. Просто быть рядом с близкими без спешки. Похоже, впереди редкая эпоха: у миллионов людей освободятся руки и голова не на новый цех, а на созидание. И я всё чаще ловлю честный вопрос к самому себе, без пафоса, с интересом: что я начну создавать, когда перестану тратить себя на обезьянью работу? Продолжение следует.